Русская Голгофа

В заточении

17g

Всё равно красавицы!

В самый разгар революции, в феврале 1917 года, дети один за другим заболели корью. Анастасия слегла последней, когда Александровский дворец уже окружали восставшие войска. Император был в это время в ставке главнокомандующего, в Могилеве, во дворце оставались только Императрица с детьми. Детям, чтобы они не волновались, объясняли, что войска, окружившие дворец, и далёкие выстрелы — результат проводимых учений. Александра Феодоровна хотела «скрывать от них правду так долго, как только будет возможно». В 9 часов 2 (15) марта они узнали об отречении Николая II. 8 (21) марта Временное правительство приняло решение подвергнуть Императорскую семью домашнему аресту в Царском селе. С семьей осталось несколько человек. Вскоре вернулся Николай Александрович. Благодаря привычке постоянного труда легче переносился домашний арест, если не считать душевных переживаний, которые одолевали бывших Императора и Императрицу при мысли о будущем Родины и их детей. Вся семья активно участвовала в работах на огороде. 22 июня (5 июля) 1917 г. решено было побрить девочкам головы, так как волосы у них выпадали из-за стойко державшейся температуры и сильных лекарств. Алексей настоял, чтобы его побрили тоже, вызвав тем самым крайнее неудовольствие у матери.

Образование детей, несмотря ни на что, продолжалось. Весь процесс возглавил Пьер Жийяр, преподаватель французского; сам Николай Александрович учил детей географии и истории; баронесса София Буксгевден взяла на себя уроки английского и музыки; мадемуазель Екатерина Шнейдер преподавала арифметику; графиня Анастасия Гендрикова — рисование; доктор Евгений Сергеевич Боткин — русский язык; Александра Феодоровна — Закон Божий. Старшая, Ольга, несмотря на то, что её образование было закончено, часто присутствовала на уроках и много читала, совершенствуясь в том, что было уже усвоено.

… В конечном итоге Временное правительство приняло решение о переводе семьи бывшего Царя в Тобольск. Узнав о грядущем переезде все оживились, поскольку надеялись, что сбудется мечта поселиться в любимой Ливадии, но… тем большим было горе, когда был открыт истинный пункт назначения. В последний день перед отъездом они успели попрощаться со слугами, в последний раз посетить любимые места в парке, пруды, острова. Алексей записал в своём дневнике, что в этот день умудрился столкнуть в воду старшую сестру Ольгу.

Из родного дома семья выехала со слезами. Последними словами Николая II были: «Мне жаль не себя, а жаль тех людей, которые из-за меня пострадали и страдают. Жаль Родину и Народ!».

12 (25) августа 1917 года поезд под флагом японской миссии Красного Креста в строжайшей тайне отбыл с запасного пути. В Тобольск Императорская семья прибыла на пароходе «Русь» 26 августа (8 сентября). Через несколько дней семья поселилась в губернаторском доме. Все разместились на втором этаже. Жизнь в губернаторском особняке была достаточно однообразной. С 9.00 до 13.00 — уроки с часовым перерывом на прогулку вместе с отцом. Обед. С 14.00 до 16.00 — прогулки и немудрёные развлечения вроде домашних спектаклей (например, в спектакле, поставленном по пьесе А. П. Чехова «Медведь» играли Николай II, Ольга и Мария), или зимой — катания с собственноручно выстроенной горки. Далее по расписанию следовали вечерняя служба и отход ко сну. В сентябре им позволили выходить в ближайшую церковь к утренней службе. Опять же, солдаты образовывали живой коридор вплоть до самых церковных дверей. Отношение местных жителей к Царской семье было скорее благожелательным.

… Узнав об октябрьском перевороте, Николай Александрович записал в своем дневнике: «Тошно читать описание в газетах того, что произошло в Петрограде и Москве! Гораздо хуже и позорнее событий Смутного времени!». Особенно болезненно Николай Александрович отреагировал на сообщение о перемирии, а затем о мире с Германией. В начале 1918 г. Николая II заставили снять погоны полковника (его последний воинский чин), что он воспринял как тяжелое оскорбление. Привычный конвой был заменен красногвардейцами.

в ссылкеВесной 1918 года Анастасия писала своей тёте Ксении Александровне: «Эти дни у нас почти всё время солнце, и уже начинает греть, так приятно! Стараемся поэтому больше быть на воздухе. — С горы мы больше не катаемся (хотя она ещё стоит), так как её испортили и прокопали поперёк канаву, для того, чтобы мы не ездили, ну, и пусть; кажется, на этом пока успокоились, так как уже давно она многим, кажется, мозолила глаза. Ужасно глупо и слабо, правда. — Ну, а мы теперь нашли себе новое занятие. Пилим, рубим и колем дрова, это полезно и очень весело работать. Уже выходит довольно хорошо. И этим мы ещё многим помогаем, а нам это развлечение. Чистим ещё дорожки и подъезд, превратились в дворников». После прихода к власти большевиков узники заметно чаще встречали хамское отношение охраны, сопровождаемое бранью и неприличными пьяными песнями. Любой охраник мог беспрепятственно толкнуть или ударить Николая Александровича, забрать еду… Однако охрану властям периодически приходилось менять: видя доброту, кротость, любовь друг к другу Царской семьи, солдаты проникались уважением к Царским детям и их родителям.

…Цесаревич Алексей все время болел. Его болезнь обострялась от любого ушиба, и он невыразимо страдал. Он сутками не мог спать от боли. Сестры стремились помочь хоть как-нибудь: читали ему, старались развлечь рассказами и тихой игрой. Рисовали. Весной 1918 г. Царская семья была доставлена в Екатеринбург. В доме Ипатьева (или «доме особого назначения») жизнь узников стала совсем тяжелой. Члены семьи и их слуги были ограничены буквально во всем. Им даже форточки не разрешали открывать для проветривания помещения.

Просмотры (1402)

Комментирование запрещено